Что вы знаете о военных годах на Кубани?
Меню
Краснодар
Краснодар
22 Апреля 2017
318

Что вы знаете о военных годах на Кубани?

Интересно знать историю Кубани во время ВОВ, знать героев которые защищали нашу малую Родину.

История боевых действий на Кубани известна достаточно хорошо, описана во многих книжках. Я бы хотел рассказать историю личную, но не мою, а моей покойной бабушки. Она 1927 года рождения, то есть была достаточно взрослой на момент начала оккупации и часто вспоминала день, когда впервые увидела немцев. Они заехали на мотоцикле прямо во двор и мылись под уличной колонкой. Дети из окрестных домов играли там же, во дворе и, не понимая толком что происходит, подошли познакомиться. Удивительно слышать такое об агрессорах, но солдаты оказались людьми адекватными и даже подарили детям конфет. Потом они появлялись еще много раз, а через месяц в дом бабушки подселили немецкого офицера. Тут им снова повезло – немец не только говорил по-русски, пусть плохо и со страшным акцентом, но еще и оказался тайным противником гитлеризма. Рассказывал, что многие немцы не хотели войны, но возможности открыто проявить свое недовольство не было – за тобой моментально приходили люди из Гестапо и СС. «Я был в запасе, меня призвали, сказали «иди воюй». И я понимаю, что если откажусь, то вся семья будет в страшной опасности, нас всех посадят или расстреляют как предателей. Что мне оставалось делать? Я воюю». Жил тихо, не требовал ухаживать за собой, подкармливал из офицерского пайка бабушку и ее брата. Видимо, неплохой был мужик. По-своему, конечно. Эти истории научили меня тому, что иногда нормальные и даже хорошие люди совершают страшные поступки, убивают, потому что таковы окружающие их условия, таков политический строй в их стране, такова идеологическая ситуация. Снимает ли это с них всю вину? Нет. А часть вины? Для меня – безусловно да.

Мой прадед Алексей Григорьевич Беззубов пропал без вести в 42-м. Военкомат написал: погиб по учету боевых потерь. Мама расшифровала несколько его писем с фронта. Теперь я подробнее знаю историю моей семьи. Знаю, помню, горжусь.

прадед  прадед

14 апреля 1942 г.
Здравствуйте, моя дорогая семья: Дуня, мама, мой любимый и незабываемый ни на минуточку сынок Витя и Света! Посылаю я вам свой боевой привет и желаю счастья и здоровья в жизни. Дуня, письмо я ваше от 29.03.1942 получил ещё позавчера, но отвечаю сегодня. В письме было маленькое письмо Вити, где он папе прислал свое на бумаге искусство. Я узнал, что Витя сам это письмо носил на почту. Я жив-здоров, по-прежнему нахожусь на фронте. Сегодня на минутку заснул в своей землянке, построенной своими руками, и приснился мне Витя в домашней обстановке, я его звал к себе. Из твоего письма узнал, что вместе со мной был товарищ, он побывал дома, вернувшись из госпиталя - это очень хорошо. Дуня, у нас весна, тепло, снег почти потаял. Дуня, пиши, что ещё с тобой, кто жив, кто был дома. Пока у меня все, целую всех вас, привет всем.

18 апреля 1942 г.
Здравствуй, моя дорогая семья: Витя, Дуня, мама и Света. Посылаю я вам привет и желаю всего наилучшего в жизни. Я жив-здоров, по-прежнему нахожусь на фронте. Письмо я ваше, где писал Витя я получил с неделю назад и отвечал вам того же числа. Да три дня прошло, как Витя был именинник. Сравнялось 6 лет. Пусть растет мой хороший, прилежный сынок. Недавно виделся с земляками - тов.Чернышевым, Пахомовым (повар), ну а других ребят не видел, знаю, что Ванюшка Клименко, парень такой чернявый, убит. Его жена приезжала в Сталинград, дня через 3 пошлю вам 100 руб. Посылаю фотокарточку, фотографировался ещё в Сталинграде. Ну вот пока всё, до свидания, целую всех, всем привет!

8 марта 1942 г.
Здравствуйте, моя дорогая семья, шлю я вам свой красноармейский привет и целую крепко. Я по-прежнему нахожусь на фронте, жив. Очень соскучился по своему дорогому сыночку. Растите его, не обижайте, воспитывайте в духе прилежности, пусть ожидает своего папу после войны. Передавай привет всем Комаровым - Тане, свахе, счастливчику-Феде, Марусе. Дуня, передай жене тов.Лагутина, что его нет, он погиб. Ну пока всё, до свидания, пишите письма.

Возможно для таких случаев я и храню этот оцифрованный текст. Моё первое интервью (с собственной бабушкой), которое много лет назад оформилось в школьное сочинение-доклад.
Публикую как есть: стилистика, орфография и синтаксис (включая ошибки) автора сохранены.

"Годы войны были, наверное, самыми тяжелыми в истории нашей страны. Тяжело было и тем, кто принимал участие в боевых действиях и тем, кто оставался в тылу, обеспечивая фронт. В 1942 году наш край был подвергнут оккупации немецко-фашистских захватчиков. В это время людям, проживавшим в крае, пришлось пережить тяжелые испытания.

Из моих родственников, переживших оккупацию, сейчас жива моя бабушка. Ее зовут Снеговская Антонина Матвеевна, сейчас она живет в поселке Северном. Бабушка часто рассказывала мне о том, как ей жилось в годы войны.

Когда в 1941 году началась война, бабушка со своими родителями, братьями и сестрами, жила в пригородном поселке города Краснодара. Сейчас этот поселок называется 2-ое отделение совхоза «Солнечный» и расположен он недалеко от поселка имени Жукова. Когда на территории Советского Союза начались боевые действия, практически все мужское население ушло на фронт. В это время моей бабушке было шестнадцать лет. Она, как и многие другие девушки, пошла учиться на курсы трактористов в поселок Пашковский. Так как она была очень молода, ее сначала не хотели принимать, но она добилась своего, выучилась и до 1942 года, до оккупации города, работала на тракторе. Бабушка вспоминает, что все работали «на фронт» не покладая рук. Конечно, было тяжело, но впереди всех ожидало еще более страшное испытание.

   В июне 1942 года Краснодар был захвачен  фашистами. Сначала бабушкина семья пыталась покинуть Краснодар, но начались бомбардировки, жители прятались в укрытиях, и уехать не было возможности. У бабушки остались яркие воспоминания о том, как фашисты входили в город. Она помнит, как шли немцы и кони-тяжеловозы, запряженные в груженые повозки и орудия, вытаптывали поля и огороды, месили грязь.

Фашисты стали организовывать по всему городу свои штабы. Один из таких штабов они организовали и в бабушкином поселке, в здании правления колхоза. Оккупанты начали грабить население, разорять хозяйство. Они забирали все: домашнюю птицу, поросят, лошадей и другой скот. После недолгого их пребывания, были вытоптаны все огороды, разворованы все дворы. Но страшнее всего было, когда немцы искали партизан. Когда приходили немцы, все дети, с окрестных домов прятались на чердаках. Немцы забирали молодых парней и девушек, и угоняли их на работы в Германию. Среднюю бабушкину сестру, двадцатилетнюю Марию, немцы тоже забрали. Но на одной из остановок в станице края, ей удалось убежать. После этого Мария пошла на фронт, где была шофером и подвозила боеприпасы на передовую. Мария прошла всю войну, дошла до Германии и Японии.

Была у моей бабушки и старшая сестра Клавдия. До войны она окончила медицинский институт и во время войны была военным врачом. Но во время боев по освобождению Северного Кавказа она погибла.

Оккупанты заставляли местное население работать на строительстве дорог, преград, окопов. Бабушка вспоминает, как ее бригаду отправили на строительство дороги по улице Российской. Они работали вручную, выкладывали дорогу большими камнями в районе, где сейчас расположен ипподром. Бабушка так же капала окопы. Было очень страшно, так как отказывающихся немцы расстреливали, а работающих обстреливали, пролетавшие советские самолеты. Бригадир старался выполнять все требования немцев, так как дорожил своими людьми. Но в душе он всегда верил, что скоро вернуться советские войска и прогонят захватчиков. Все верили в это и жили, ожидая освобождения.

Мой дедушка, Снеговской Николай Иванович, умер в 1970 году. Когда началась война, он пошел на фронт, но в битве под Москвой был тяжело ранен в руку, после чего его демобилизовали. Он тоже пережил оккупацию немцами Краснодара. В это время ему приходилось постоянно прятаться, что бы его ни расстреляли как партизана или не взяли в плен как военнослужащего.

Больше всего немцы боялись партизан. Бабушка рассказывала, что однажды, когда ее бригада убирала в поле пшеницу, из зарослей подсолнечника вышел русский мужчина. Он аккуратно подобрался к ним и попросил воды. После того как ему дали напиться, он начал расспрашивать все о немцах. Он спрашивал, сколько их, где они и какое у них есть оружие. Затем незнакомец отдышался, сказал, чтобы никто не вздумал о нем никому рассказывать, и ушел обратно. Но не у кого  и в мыслях не было выдавать партизана.

Бабушка так же вспоминала, что  по всему городу немцы повесили трафаретки примерно такого содержания: « За партизанские действия и помощь партизанам, каждый будет повешен». На воротах, при входе в Сенной рынок висели повешенные, это были люди, заподозренные в действиях против немецких войск. В поисках партизан фашисты так же расстреливали людей и мучили в «душегубках».

Бабушка помнит, как немцы вели колонну пленных советских солдат. Их вели босиком по оттаивающему снегу. Люди кидали пленным хлеб, но если кто-то пытался его поднять, его сразу же расстреливали. Однажды одного пленного, очень больного, видя, что он не выживет, немцы отпустили. Когда он подошел к дому, где жила бабушкина семья, его впустили, накормили чем могли и уложили спать, но ночью он умер. О его гибели не смогли оповестить родных, так как единственное, что о нем знали, было имя Володя. Умершего солдата похоронили в саду.

Вообще немцев моя бабушка вспоминает так: «… В серой форме, с автоматами, больше рыжие, бегают, кричат что-то непонятное. У них были свои строгие законы. За провинности они наказывали и своих. Был такой закон, что раненого пленного лечили до конца и не расстреливали. Однажды в их штаб принесли тяжелораненого советского солдата, которому автоматной очередью пересекло грудь. Немцы не избавились от него, лечили его, но он умер».

   Зимой с 1942 на 1943 года советские войска стали активно бороться за освобождение города. Немцев зимой, бабушка вспоминает так: «Худые, все замерзшие, сопли аж до подбородка свисают. Что с них взять, мальчишки, от войны тоже удовольствия ведь не получали».

Отношение к немцам было неоднозначное, как и отношение немцев к местным жителям. Бабушка вспоминает такой случай. Ночью, во время одной из облав немцев в поисках партизан, вооруженный патруль ворвался в дом, где спала бабушкина семья. Немцы стали кричать, размахивали автоматами и сильно  всех напугали. От их криков проснулся двухлетний сын бабушкиной сестры Нади. Мальчик встал, подбежал к одному из солдат и назвал его папой. Немцы сразу же перестали кричать, заулыбались, начали играть с ребенком и дали ему шоколадку. После этого немцы спокойно ушли. На протяжении всей оккупации местные жители постоянно наблюдали за нравами немецкой армии и сделали вывод, что наиболее человечными среди них были простые рядовые солдаты. В феврале 1943 года советская армия освободила Краснодар, но война продолжалась, и поэтому моя бабушка, как и все остальные, работала «на фронт». Приходилось не просто работать, но и восстанавливать разрушенное хозяйство, и все же самое страшное для жителей Краснодара было позади". 

1998г.

На фото Снеговской Николай Иванович и Снеговская Антонина Матвеевна

В рамках социального проекта «Город в лицах» ветеран ВОВ Ирина Кулыга рассказала о жизни во время войны.

Я родилась 17 сентября 1926 года в маленькой глухой деревушке – станице Троицкой Краснодарского края. Мне 90 лет. Я ветеран Великой Отечественной войны. Всю свою жизнь жила в Краснодарском крае, в нескольких местах. Последние 13 лет живу в Краснодаре.

интервью ветерана ВОВ - Кулыги Ирины Григорьевны


Началась война. Полгода немцы были у нас. Александра Петровна – моя тётя и мамина родная сестра, однажды возвращалась с семьей домой, стала открывать дверь и прогремел взрыв, оказалось, что немцы заминировали их дом. Все погибли. А как только Краснодар освободили, в тот же день наша разведка прошла 100 км, как раз до нас дошли. Немцы удирали хорошо. Сами уходили, а румын оставляли заслоном. Только румыны ушли, слышим топот лошадиный. Мама открыла двери, перед домом стояло 7 человек, все на лошадях. Один спрашивает: «Немцы или румыны есть у вас?», а мама в ответ: «Два часа назад румыны ушли, а немцев сегодня не было, они еще вчера уехали». Он поблагодарил, спросил в какую сторону ушли. Мама показала, и те уехали. На утро мы проснулись, я вышла на крыльцо, смотрю, в нашу сторону идут 7 человек – немцы. Захожу и говорю: «Немцы идут». В том доме нас жило три семьи: тетя Ксения с семьей, мы и ещё одни. В тот день немцы перестреляли всех животных во дворе – кур, свиней, и забрали их с собой. Их лагерь стоял в 8-ми километрах от нас, рядом с соседним хутором.

В тот же день, после обеда приехали разведчики, которые вчера были. Мы рассказали им обо всём что случилось. Один из разведчиков был из того хутора, куда ушли немцы. Он попросил соседскую девчонку – Нину Кейко сходить в тот хутор. Зима была, снега по пояс, Нина начала собираться. Он написал записку, положил ей в сапог, чтобы немцы не нашли, и попросил на словах передать его жене, что он ночью будет там и забежит домой на несколько минут. Нина ушла. Между нашими хуторами была небольшая речка, через неё проходил мост. Возле этого моста долгое время стояли немцы, никого никуда не пускали, но оказалось, что их там уже не было. Нина выполнила задание и вернулась. К вечеру наши стали потихоньку подъезжать. Возле нашей хаты поставили «Катюшу», следом приехали ещё две. Да как начали стрелять. Над нами летели снаряды, но я всё равно вышла посмотреть. Они отстреливали снаряды и сразу уезжали на другое место, чтобы их не засекли. Так они продвинулись к соседнему хутору и началось наступление. Они быстро освободили хутор и пошли дальше. Это было 23 февраля 1943 года.

В марте я получила повестку из военкомата. Поначалу мы изучали оружие: от пулемета до пистолета. Потом марш бросок на 10 километров в сторону Тимашевска устроили. Бегали по снегу со всей выкладкой, снега было много. Зимы раньше другими были, и весна поздно наступала. Две недели мы изучали оружие: пулемет «Максим», ручной пулемет, автомат Калашникова, винтовку и пистолеты. Два раза в неделю приходил врач, обучал нас, чтобы мы могли, если вдруг придется, друг другу оказать помощь. Потом в начале мая, нас забросили под Ростов, где мы рыли окопы для отступления. Над головой постоянно летали немцы, все листовки сбрасывали, сволочи, все переманивали на свою сторону. А как их рама пролетит, все, жди беды, начнут наступление. Наши постоянно продвигались вперед, и мы за ними. Под Ростовом мы были до середины июня. Да, вишни уже красными были и праздник в это время был – «Троица». Никто не праздновал, не до праздника было, но знали, что он есть.

На войне всё было. Другой раз и пошутили, и посмеялись. А когда и не до смеха, до слез было. По-первости, конечно, страшно было, а потом ко всему привыкаешь. Пролетели как-то три немецких ястреба, и стали обстрел делать, да еще и осколочные мины сбрасывать. Я бежала к пулемету, но не добежала, меня кто-то схватил и собой закрыл. Я вся в крови, я даже не почувствовала, что меня ранило, осколок задел шею. Наши сбили одного ястребка, а пилота расстреляли. Недалеко был полевой госпиталь. Меня отнесли туда. Ко мне кто-то подошел, офицер какой-то, он подозвал медсестру и сказал: «Обработай ее и заштопай». Медсестра обмыла мне шею, протерла чем-то, намазала и заштопала. Офицер сказал, что я родилась в рубашке. Конечно, зашили меня абы как, так и срослось. Оказалось, что офицер был хирургом, подполковником медицинской службы. Он продолжил: «Быстрее, есть такие, кому нужно сделать срочную операцию, а кому-то еще и отпилить надо». Я тогда не догадывалась, что отпилить надо. Потом поняла. Простыми ножовками, на живую, отпиливали, протрут ножовку и за дело.

Наши пошли в наступление. Подполковник пришел и говорит: «Я не приказываю, я прошу. Кто может держать оружие в руках, будем отбиваться». Всех, кого можно было, собрали и несколькими машинами отправили. Я тоже там была. Вскоре подошли наши танки и как поперли немцев. Так битва и закончилась. Танки пошли дальше. В госпитале я так и не была, некогда было. Сама забинтовывала, перевязывала. Долечивалась подорожником. Что, я одна такая была? – много таких было. Помню одного раненного, он идти не мог, полз, но все кричал чтобы ему автомат выдали. Не знаю, выжил он или нет. Тогда люди знали, что нужно идти только вперед, но не назад. Даже те, кто отступал, говорили, что вернутся. Я и сейчас не могу сказать, что нами двигало. Но мы знали, что нам сказали идти вперед и мы шли вперед. Мы выполняли то, что было положено. Мы прошли Украину, нас примкнули к действующей армии и пошли мы дальше, в Польшу. Я уже была солдатом.
В исторической части Краснодара есть небольшая скульптурная композиция «Связь поколений». Её открыли на улице Постовой рядом с лицеем № 48 в 2015 году (год 70-летия Великой Победы). Она состоит из трех фигур: ветерана, сидящего на скамейке с маленькой девочкой и стоящим рядом с ними кадета. Памятник символизирует преемственность поколений и уважение молодежи к подвигу своих предков.

композиция «Связь поколений»

Инициатором и руководителем проекта стал Георгий Захарян — директор одной из частных компаний.

Немного о его создании. Над скульптурой работали три месяца. Спроектировали её и отлили в мастерских подмосковного города Жуковский. Постамент выполнен из гранита, а сами скульптуры из классической литьевой бронзы. Авторы постарались сделать фигуры максимально реалистичными, в масштабе «один к одному». Образ ветерана был списан с Григория Тонояна, участника ВОВ. Он прошел всю войну с первых дней до взятия Берлина. А бронзовый мальчик одет в точную копию формы курсантов краснодарского Президентского кадетского училища.
композиция «Связь поколений»

На одном из патриотических мероприятий мне довелось познакомиться с Александром Соколовым. Ему было 13 лет, когда регион оккупировали фашисты. За чашечкой чая в краснодарском Доме офицеров он рассказал мне несколько историй из своего детства.

Переправа

Александр с родными жил в станице Славянской. Последовал указ об эвакуации населения через станицу Крымскую. Но семья Александра покидать дом не стала. Зато другие жители с обозами направились к реке Кубани. Там работал только один паром. В ожидании своей очереди на берегу столпилась тьма народа. В этот момент и налетели самолеты, которые начали бомбить беженцев.

В станице Славянской тогда остался один отряд, которому нужно было уничтожить элеваторы. Коров и свиней разобрали.

«Один из солдат попросил у моего деда свинью. Когда боец выходил из дома с зарезанной тушей, его настиг снаряд», - вспоминал Александр.

Первые дни оккупации

Вскоре пришли захватчики. Регион оккупировали немцы, румыны и итальянцы. Румыны пошли вдоль Азовского моря, захватывая хутора и станицы. Когда они подошли к водной преграде Протока, начали обстрел станицы Сегав. Первым снарядом был убит дедушка Александра.

«На следующий день после обеда на нашей улице появилось множество машин, которые тащили пушки. Кому они принадлежали, мы не знали».

В самые первые дни кто-то в станице убил румынского офицера и солдата. А у оккупантов был закон: за каждого убитого офицера в заложники брали 100 человек, а за солдата 50. Так, на следующий день румынские солдаты и офицеры собрали и вывели из станицы 150 человек, в основном это были мужчины. Их расстреляли. Сейчас на том месте стоит памятник погибшим.

Спасение военнопленного

В Славянской румыны начали восстанавливать органы власти управления станицы и района. Были выбраны старосты и полицейские среди жителей. Одни шли добровольно, другие из-под палки, а третьи «по собственному желанию». Хотели прикрыть партизанскую деятельность.

В начале зимы через наш огород начали водить русских пленных. Охраняла их полиция, собранная из селян. Пленных заставляли таскать кирпичи для устройства дороги. Тех, кто не мог продолжать работу, чаще всего выводили из строя и расстреливали.

Однажды вечером на пороге дома Александра появился военнопленный. Измотанный, больной весь в грязи. Он рассказал, что больше не мог идти в строю и остановился, решил: пусть расстреливают. «В этот момент ко мне подошел полицейский, — рассказывал пленник, — и сказал, что сейчас он выстрелит, а я должен после этого упасть на землю. Еще так грозно спросил: «Ты понял?» Хоть и смирился с мыслью, что мне все равно конец, но сделал, как он сказал. Упал после выстрела. Лежал на сырой земле долго, видел грязные сапоги проходивших мимо людей. И только потом осознал, что он оставил меня в живых».

Пленник прожил с ними несколько дней. Затем Александр довел его до переправы.
«Тетка говорила идти к плавне и оставить гостя на излучине между двух дорог. На месте, куда я его привел, нас никто не встретил. Я не знал, что сказала моя тетка бывшему пленному, но он велел мне идти домой. Уходя, слышал, как крякает утка в камышах. Видимо, из-за конспирации был выбран сигнал птицы. Больше я никогда не видел этого человека».

В августе 1942-ого жители Кубани встретили на своей земле фашистов. Гитлер имел большие планы на захват Кавказа, которым не суждено было осуществиться. Всё-таки удивительно, что наша с вами малая родина смогла выстоять под страшным напором немецких орудий! Многие районы края приняли на себя ожесточенные удары, мне же хочется рассказать о боях, которые проходили в моём родном Апшеронском районе.

Самые кровавые и решающие из них развернулись на горе Оплепен с августа 1942-ого по январь 1943-го. Эта высота 1010 находится между ст. Нефтяная и с. Тубы, к западу от с. Черниговское. В силу своей стратегической важности она семь раз переходила из рук в руки - от гитлеровцев к советским войскам и, по сути, встала на пути врага в его продвижении к Лазаревскому и Туапсе.

Как позже наши земляки напишут на одном из памятников, установленных в этом месте: «И крики «Ура» застывали во рту, когда мы пули глотали. Семь раз занимали мы ту высоту, семь раз мы её оставляли». Владение высотой давало возможность постоянного флангового удара по позициям врага, а также позволяло препятствовать передвижению по единственной дороге, снабжающей немцев во время боев на Туапсинском направлении. Наши войска блокировали перевал Шаумян, который так и не был взят врагом. После заключительной битвы за высоту 23 января она вновь стала нашей. А 25 января была освобождена станица Апшеронская (ныне город).

Мы, жители Апшеронского района, до сих пор с глубочайшим трепетом вспоминаем и рассказываем о событиях того времени. И совсем мало можно будет насчитать тех, кто ни разу за свою жизнь не побывал на горе Оплепен. По свидетельствам очевидцев лет десять назад там ещё находили реальное боевое оружие. Мины в костре взрывали, из пулемёта Дегтярева стреляли.

С большой гордостью я могу сказать, что тоже побывала на этой стратегически важной высоте и там и тогда осознала смысл фразы: «Нет ни одного метра земли, который бы не был полит кровью наших солдат на горе Оплепен», - потому что вся её верхушка просто усыпана сотнями, тысячами гильз. Они просто звенят под ногами! И как странно было мне в это далёкое от той страшной войны время слышать её отголоски, ощущать всем телом величие народа, победившего тогда саму смерть. И если вы прочитали этот небольшой очерк о горе Оплепен, то обязательно побывайте там, возьмите с собой своих детей и расскажите им, что это за место. Пусть память о подвиге нашего народа передается будущим поколениям!
О военных годах в Краснодарском крае я не знаю почти ничего. Только то, что всё происходящее было частью битвы за Кавказ. И что на Кубани была серия крупномасштабных сражений советской авиации с немецкой над низовьями р. Кубань, Таманью и Новороссийском.
Ответить на вопрос
Упс, это партнерский материал и ответы тут оставляют только участники. Хотите стать участником ленты, напишите на адрес as@the-answer.ru
понятно, спасибо